— Я… я буду заниматься с вами французским, — едва слышно пролепетала Робин.

— Превосходно! Я готов начать прямо сейчас. Бонжур, мадмуазель.

— Бонжур. Парле ву франсе?

Эйдон вжал голову в плечи и стыдливо потупился.

— Вообще-то мои познания более чем скромны.

Робин улыбнулась.

— Тогда, думаю, нам лучше сначала познакомиться. Меня зовут Робин Голдвей.

— Сколько вам лет? — без обиняков спросил Эйдон.

— Двадцать два.

— Я бы не дал вам больше восемнадцати.

— То же самое могу сказать и о вас, — парировала она.

Эйдон по достоинству оценил выпад новой учительницы. Прищурившись, он пристально посмотрел на Робин. Худенькая брюнетка в джинсах и джемпере мало походила на преподавательницу. Скорее на школьную подружку из старшего класса.

— Занятия обещают быть интересными.

— Это зависит от вас.

— И от вас, мисс Голдвей.

Эйдон галантно склонился и поцеловал руку Робин. На ее спине проступил холодный липкий пот, хотя щеки пылали огнем. Похоже, у этого юноши имелся опыт общения с девушками, невольно подумала Робин. За пять минут Эйдон умудрился вызвать в ней больше переживаний, чем Джеймс за несколько месяцев. Смущение, робость, желание понравиться, растерянность и даже страх попасть во власть обаяния и какого-то магнетизма Эйдона. Миссис Макдауэлл забыла предупредить о столь немаловажной особенности своего сына, как сексуальность. А ведь ему всего четырнадцать!

— О, я вижу, вы уже познакомились! — с порога возвестила миссис Макдауэлл.

— Мама, я тебя обожаю. — Эйдон снова превратился в четырнадцатилетнего мальчика, когда прижался щекой к материнской щеке. — Лучшего преподавателя ты не могла мне найти. Я уже жду не дождусь первого урока.

Миссис Макдауэлл расплылась в ослепительной улыбке человека, принявшего заслуженную похвалу.

— Представляю, как ты обрадуешься, Эйдон, узнав, что Робин будет жить в нашем доме до самого нашего отъезда. Надеюсь, ты ее не будешь обижать?