Звонкий, наигранно веселый голосок прозвенел за плечом. Пенни Стюарт.

— Она никогда не любила, чтобы к ней прикасались. Кроме ее мужа, конечно. И это самое смешное. Наисмешнейшее на свете насмехательство!

— Пенни!

Пенни залпом допила шампанское и со стуком поставила бокал на стол.

— Что «Пенни»? Пенни, замолчи, Пенни, уйди, Пенни, не закатывай сцен, Пенни, Пенни, Пенни… Знаешь, я до чертиков от тебя устала, Линда Чериш! Даже свою скорбь по дорогому Нику ты несешь, словно терновый венец. Ты думаешь, ты одна страдаешь?! Черта с два! Коннор, хочешь, расскажу одну смешную историю? Дело в том, что наша прекрасная Линда действительно не терпит, когда к ней прикасаются. Никогда не переносила этого. Ник говорил, что она холодна и безжизненна, колода колодой, один фасад только и есть. Он ее Снежной Королевой звал. Говорил, что с ней в постель каждый раз ложился, точно с ледяной статуей, а не с женщиной из плоти и крови…

— Хватит, Пенни!

Ярость, прозвучавшая в голосе Коннора, заставила Пенни побледнеть, но не замолчать. Сам Коннор пристально смотрел на Линду, а та окаменела, словно подтверждая все сказанное.

Пенни еще громче взвизгнула:

— Нет, не хватит! Пора ей все знать. Нельзя же врать самой себе всю жизнь. Я любила Ника, а Ник любил меня. Мы были любовниками целый год, до самой его смерти. Он хотел уйти ко мне, но все тянул, боялся причинить ей боль. Мы собирались пожениться.

— Я тебе не верю…

— Потому что не хочешь верить. Знаешь, ты, что случилось, когда он умер? Я потеряла ребенка. Его ребенка!

Линда смотрела на Элли, воркующую на руках окаменевшего Кая. Коннор смотрел на Линду. Пенни рыдала.

— Если бы ты не была такой надменной гордячкой и эгоисткой, он бы ушел от тебя, ушел ко мне! И мой ребенок был бы жив! И я бы не позволила Нику лететь в бурю на поиски какого-то идиота, заблудившегося в океане. Это ты его убила, ты! Ты убила Ника и моего ребенка!!!