Пальцы, державшие влажную тряпку, коснулись ключицы. Легкими движениями она пробежала по твердым буграм мускулов. Под одеялом возвышалась остальная часть тела. Кожа шотландца на ощупь была гладкой, упругой, но мягкой. Пальцы Иден нежно кружили по шелковистым волосам на груди. Взгляд скользнул ниже, до края пледа. Иден словно загипнотизировали.

Боже милосердный! Она отдернула руки и сжала их, потрясла головой, стараясь прогнать наваждение. Кровь стучала в висках, губы дрожали. Иден тяжело дышала, казалось, в горле застрял ком.

Может быть, она тоже заболела?

Нет, отвечал внутренний голос. Волны, бьющие в борт корабля, здесь ни при чем. Ее грудь судорожно вздымалась по совсем другой причине. Все дело в… нем. В интригующей беззащитности этого мощного тела. Она никогда не касалась обнаженного мужчины. Зубы Иден сжались, когда она подумала, что этот высокомерный наглый шотландец – своего рода веха в ее жизни.

Она прижала холодную ладонь к пылающей щеке, затем наклонилась к шотландцу, чтобы влить в него немного бренди. Иден заколебалась, но чувство долга победило: она подняла голову Маклина, прижала к своей груди, другой рукой поднесла к пересохшим губам кружку. Но жидкость осталась в уголках рта.

– Пожалуйста, – прошептала она, испытывая странное чувство от близости его каштановых волос. – Выпейте немного. Это вам поможет.

Он будто понял ее слова и сделал один, потом второй глоток. Иден испытала облегчение, когда его темные ресницы вздрогнули. Голубые глаза широко открылись, что испугало девушку, но голова показалась не такой тяжелой, когда глаза закрылись, а лицо уткнулось в ее грудь. Иден быстро опустила голову Маклина на подушку. Ее грудь болела там, где к ней прижималось лицо Рэмсея. Особенно ныл сосок.

Иден быстро поставила кружку на столик, скрестила руки на груди. «Что с вами, леди? – голос миссис Данливи прокрался в сознание. – Это всего лишь забота о ближнем, и ничего больше».