Весь последующий день Иден сновала от койки к койке, помогая больным, старалась урвать часок-другой отдыха, когда никто не требовал ее помощи. Джеймсу и Арло стало получше, но у молодого лорда жар так и не спадал. Губы что-то беззвучно шептали, он беспокойно метался и Иден опасалась, что он упадет.

Однажды она нашла его лежащим лицом к стене, Рэмсей стонал. Иден прикусила губу. Смочив тряпку, провела ею по широкой упругой спине.

Бессознательным движением сдвинула плед и увидела его обнаженную ногу. Девушка быстро накинула плед, но вид сильной, упругой плоти запечатлелся в мозгу. Сердце забилось… Иден встала, встревоженная непривычными чувствами. В животе образовалась странная пустота… Она с трудом могла дышать.

И Иден Марлоу сделала то, чего никогда не делала в своей жизни, – сбежала. В своей каюте она упала на постель, проклиная усталость, вызвавшую такой странный наплыв чувств, потом нашла бутылку шерри, которую подарили Лаура и Дебора, налила порцию, достойную леди, и осушила рюмку.

Тепло блаженно разлилось по телу. Но когда она выпила третью рюмку, перед глазами замаячил образ: широкие плечи, мускулы, длинные ноги. И в груди вновь возникло тревожное чувство, разливающееся по телу, проникая в самые потаенные места. Иден в ужасе смотрела на бутылку, затем спрятала ее обратно в сундук, словно стекло жгло пальцы.

На следующее утро море успокоилось, взошло солнце, и Иден прошептала молитву благодарности. Но Джеймс и все остальные еще не встали на ноги. Иден попросила капитана освободить ее от части забот, и очень кстати для присмотра за шотландцем был назначен повар. Подопечные Иден начали пить куриный бульон, затем попросили каши и, подобно маленьким капризным мальчишкам, просили девушку разговаривать с ними. Они требовали ее внимания, пытаясь подольше удержать подле себя. Она никогда не думала, что взрослые люди могут вести себя, как дети.