- Изощренная чувственность является классическим элементом стиля ар-деко, - затараторил Эдвард.

- Чувственность деко - ледяная и несколько мрачноватая. А здесь мы видим теплоту и живость. Кроме того, работы Ивса тяжеловеснее. - Алекса на секунду замолчала, подыскивая нужное слово. - И холоднее.

- Вы уверены? - Эдвард уставился на скульптуру.

- Уверена. - Никаких сомнений тут быть не могло. Когда дело касалось таких работ, она почти никогда не ошибалась. Эдвард знал это лучше, чем кто-либо другой.

- Происхождение вещи безупречное. - Казалось, Эдвард пытается убедить скорее себя, чем ее. - В конце концов, она поступила из галереи Пакстона Форсайта, который уже больше тридцати лет связан со всеми наиболее значительными коллекционерами. Его репутация...

- Я знаю, - прервала его Алекса. - Его репутация - все, моя же ничто.

Эдвард распрямился. Он очень эффектно выглядел в белом льняном костюме с идеальными складками на брюках. Алекса позволила себе даже чуточку восхититься. Эдвард обладал редчайшим врожденным чувством стиля, и легкий льняной костюм на нем не выглядел, как иногда на других, сшитым из простыней, только что снятых утром с постели.

- Алекса, - произнес он, - ваша репутация безупречна. Вы это знаете не хуже меня. Вам просто нужно спокойно пережить это трудное время и поэтому проявить сейчас известный прагматизм.

- Прагматизм?

- Да. Дело в том, что Траск крупный предприниматель. А мы с вами прекрасно знаем, зачем предприниматели покупают для своих фирм произведения искусства. Разумеется, только ради рекламы и еще для того, чтобы похвалиться перед коллегами, руководителями других корпораций. Так что это все не подлинное увлечение искусством, а одна видимость.

- Я воочию вижу, - задумчиво произнесла Алекса, - как Траск во время игры в гольф со своими приятелями-фирмачами делает очередной удар, а потом говорит: "А в моем новом отеле художественная коллекция лучше, чем в ваших".