У кассы никого не было. До закрытия оставались считанные минуты. Я еле достучалась до кассирши, которая вышла, наконец, из какого-то закутка, уже при полном параде: собралась домой. Она с раздражением оформила мне билеты, швырнула сдачу. В другое время я бы схамила, но сейчас моя голова была занята исключительно Стасом.

Из нашего захолустья в Москву можно попасть только на двух поездах. Оба пятичасовые. Один утренний, другой вечерний. Трястись десять часов.

Ненавижу поезда. Перестук колес навевает на меня уныние. Мне все кажется, что этот таймер отсчитывает уходящие минуты моей молодости.

Мне уже двадцать пять. Уже! Первые морщинки возле глаз. Первые признаки увядания кожи. А ведь я так трясусь над собой! Стас, трепло, говорит, что будет любить меня и старую, морщинистую, как черепаха. Наверное, будет. Да только я себя такую любить не смогу. Я нужна себе только молодой и здоровой.

Билеты купила на утренний поезд. Бегом назад, собирать вещи. Хотя много ли мне надо?

Я живу на два дома. Один в Москве, у Стаса. Мы снимаем квартиру. Впрочем, "мы" – это громко сказано. Ведь в последнее время я почти постоянно живу у матери. Стас и мама не любят друг друга. На дух не выносят. Ненавидят. Стас считает, что мама не может смириться, что единственная ее дочь вышла замуж за разведенного мужчину.

Я – вторая жена Стаса.

Первый раз он женился в девятнадцать лет, на втором курсе института. Как он объяснил мне: постоянно хотелось. Потом расхотелось. Выяснил, что семья – это больше, чем постель.

Спустя два года после свадьбы у них родилась девочка. При родах обмоталась пуповиной и задохнулась. Ее спасли, но необратимые процессы в головном мозге уже начались. Жена плакала, но не хотела оставлять ребенка в роддоме. Принесла домой. Стас посмотрел на них обеих и понял, что сойдет с ума. Развелся. Алименты не платил, но каждый месяц исправно возил туда деньги.