Чистые вылинявшие джинсы и шерстяная рубашка облегали крепкое тело. Мускулистые плечи перекатывались в бицепсы рук, силу которых она уже испытала. Капли воды блестели в темных волосах там, где он откинул их рукой со лба. Сара всегда испытывала неловкость в присутствии крупных мужчин, а этот олицетворял все, что она не любила в мужчинах. Заросший, сильный, агрессивный. Слишком самоуверенный.

Однако его глаза напоминали летнее озеро, когда его уровень понижается и вода становится прозрачной и искристой, не похожей на темные зимние глубины, заманивающие и предающие рыболовов. Сара забыла о страхе, глядя в эти глаза.

Ну вот, с вами ничего и не случилось, мадам. Ничего страшного, правда?

Сара слегка помахала битой.

Не стоит язвить, хотя роль мерзавца, надо признаться, вам бы очень подошла, — с вызовом ответила она, прищурившись. Мужчина нахмурился, и она продолжила наступление: — Что ж, рада была помочь вам.

Она шире распахнула дверь, недвусмысленно показывая, чего хочет.

Никто не пошевелился. Две пары очень разных глаз пристально смотрели на нее: синие — потускневшие от усталости; карие — вызывающие. Ей стало страшно. Что же дальше?

До свидания.

Она натянуто улыбнулась.

Снова мальчик дернул за джинсы, и большое тело нагнулось. Снова тихий шепот. Мужчина сложил руки на груди и хмуро посмотрел на Сару.

Мальчик хочет есть. Вы не могли бы сначала дать ему печенье?

Печенье?

Он хочет, чтобы она дала ребенку печенье? Больному ребенку? Среди ночи? Но по выражению лица мужчины, она поняла, что лучше дать печенье или что-нибудь еще.

У меня нет печенья! И он же болен. Ему нельзя есть печенье.

Сара подвинулась к двери. На мужчину это не произвело никакого впечатления. У нее пересохло во рту.

Конечно, я бы дала, если б оно у меня было. Печенье, я имею в виду. Правда дала бы, — залепетала Сара.