Он был пуст.

– Значит, Джонатан и вправду перебрался в другую комнату, – пробормотала Кэтрин, поняв, что раньше это был шкаф мужа. Она надеялась почувствовать облегчение, но вместо этого ее пронзили боль и обида. – Как жаль, что я ничего не помню! – сказала она, хлопнув дверью.

Подойдя к следующей двери, Кэтрин открыла ее и обнаружила еще один встроенный шкаф, заполненный женскими нарядами.

– Мой, – произнесла она с уверенностью, почувствовав что-то знакомое.

Направо висели элегантные костюмы и вечерние туалеты от известных модельеров. У стены на полках стояли туфли и сумки к каждому наряду. Слева висели джинсы, хлопчатобумажные брюки, множество маек, платья, пуловеры, рубашки, юбки и блузки. Под ними расположились кроссовки, несколько пар туфель и босоножек, сапоги для верховой езды. На верхней полке лежали четыре шляпы: коричневая, черная, рыжевато-коричневая и белая.

– Боже! Сколько одежды! – с удивлением воскликнула Кэтрин.

Выбрав джинсы, майку и кроссовки, она оделась и спустилась на первый этаж.

Стоя на нижней ступеньке лестницы, она огляделась. Направо была столовая, налево – гостиная. Желудок напомнил ей, что подошло время обеда. Кухня должна быть поблизости от столовой, решила Кэтрин, и повернула направо. Дойдя до конца коридора, она толкнула дверь, пропускающую возбуждающие аппетит запахи, и увидела огромное помещение в деревенском стиле.

За длинным деревянным столом сидел Джонатан, с опаской глядя на стоящую перед ним тарелку.

– На вкус моя стряпня всегда лучше, чем на вид, – подбодрила его Джиневра. – Советую вначале попробовать, а уж потом судить.

Джонатан поднял руки, сдаваясь.

– Именно так я и собираюсь поступить, но для подвига мне нужно собраться с духом.

– Вот уж не думала, что ты умеешь шутить, – заметила Джиневра.