И эта скромность была еще одной причиной, по которой окружающие так безоговорочно его уважали. Его сотрудники также ценили то обстоятельство, что шеф предоставлял им полную самостоятельность, не вмешивался в расследование, но всегда был готов при необходимости встать за них горой. И насчитывалось немало случаев, когда лишь благодаря его поддержке апостолы доводили дело до конца. Во всем бюро не существовало более трудолюбивого и знающего сотрудника, поскольку Моргенштерн, помимо всего прочего, был дипломированным психиатром и скорее всего именно поэтому любил время от времени беседовать по душам со своими агентами. Ему невероятно нравилось усаживать их в своем кабинете и, как они выражались, «потрошить мозги, не считаясь ни со временем, ни с желаниями жертвы. Единственная причуда, с которой его людям приходилось мириться и которую они искренне ненавидели.

К сожалению, именно сейчас ему взбрело в голову потолковать о деле Старк. Он прилетел из Вашингтона в Цинциннати и попросил Ника, возвращавшегося с семинара в Сан-Франциско, сделать остановку, чтобы побеседовать с глазу на глаз. Ник не желал обсуждать дело Старк: все произошло месяц назад, и ему было тошно даже думать об этом. Но что поделать? Он знал, что хочешь не хочешь, а придется подчиниться,

Он приехал в региональное отделение бюро, подождал шефа, и оба уселись за полированным дубовым столом в зале совещаний. Ник двадцать минут терпеливо слушал, как Моргенштерн пересказывает подробности этого запутанного дела. И остался совершенно спокоен, когда шеф объявил, что он заслуживает всяческих поощрений за свои героические действия. Правда, внутри все кипело, но Бьюкенен давно привык скрывать истинные чувства. Даже босс с его орлиным взором, постоянно выискивающим следы переутомления или стресса, обманулся, посчитав, что Ник в прекрасной форме. По крайней мере так думал сам Ник.