До сих пор он испытывал к Карин нечто вроде благоговейного уважения, зная, что она дочь приходского священника, и никогда не посмел бы ее поцеловать, уверенный, что за этим неминуемо последует справедливое возмездие в виде пощечины. Но если она способна бесцеремонно вцепиться в его руку и смеяться вот таким манером — значит, она девушка гораздо более свободного поведения, чем он думал.

Том радостно рассмеялся в ответ и, довольный своим открытием, весьма настойчиво потянул ее в густую тень подвешенной на талях спасательной шлюпки, чтобы попытать счастья в поцелуе. Однако получил ловкий удар в плечо кулачком с зажатым в нем благоухающим тонким ароматом кружевным носовым платком и услышал злобное шипение.

— Да как вы смеете?! Вы… вы… — Она начала яростно вырываться, поскольку он не сразу выпустил ее. — Если вы сию же минуту не оставите меня, я закричу!

— Кричите же!

Возбужденный близостью очаровательной девушки, он думал только о том, чтобы по-настоящему обнять ее и вдохнуть аромат ее волос. Он давно восхищался ими — этой роскошной шапкой вьющихся от природы темно-рыжих кудрей с шелковистым отливом, в которых не было ничего общего со всеми этими современными прическами из прямых безжизненно-тусклых волос. Сейчас эти пышные волосы касались его щеки, кровь в его жилах взбурлила, он обрел в общем-то несвойственную ему смелость, рванул к себе девушку и кое-как нашел в темноте ее губы.

В конце концов, она сама вызвала его на это. Отказалась пойти танцевать, а потом искушала его!

Эта девушка была типичной последовательницей своей праматери Евы!

Карин не замедлила влепить юноше звонкую пощечину, как только ей удалось высвободиться. Как выстрел из пистолета, разнесся громкий звук по палубе, и с пылающими щеками и сверкающими от гнева глазами девушка кинулась бежать к ближайшему трапу, но в своем ослеплении не сообразила, что бежит за Кентом Уиллоугби, вместо того чтобы броситься в другую сторону.