Эти слова повредили броню Хилари настолько, что ее щеки чуть-чуть порозовели. Мысленно проклиная свой румянец, она все-таки не отвела глаз.

— Боже мой, — иронически приподнял он брови, — да вы покраснели! Не знал, что есть женщины, еще способные на это. — Он улыбнулся шире, определенно радуясь тому, что от его слов ее румянец сделался гуще. — Вы, должно быть, последний представитель вымершей породы.

— Может, мы обсудим дело, ради которого я пришла, мистер Бардоф? — спросила Хилари. — Вы, наверное, очень занятой человек. Не знаю, поверите вы мне или нет, но я тоже страшно занята.

— Как же, как же, — кивнул Бардоф, задумчиво улыбаясь. — Я припоминаю: «Не торчать же нам тут весь день». Я задумал серию фотографий для моего журнала «Мода», особенную серию. — Он закурил и предложил сигареты Хилари, но та отрицательно качнула головой. — Я уже некоторое время обдумываю одну идею, для которой требуется подходящий фотограф и подходящая модель. — Он сощурился и снова оценивающе оглядел ее, так что у Хилари возникло ощущение, будто ее изучают под микроскопом. — И вот теперь я их нашел.

Она поежилась под его пристальным взглядом.

— Может быть, вы расскажете поподробнее, мистер Бардоф? Я полагаю, не в ваших обычаях самому беседовать с моделью. Наверное, речь идет о чем-то совершенно необыкновенном.

— Думаю, что да, — вкрадчиво согласился он. — Эта идея — фотосерия, — ну, или если угодно, история в картинках множества женских лиц. — Он встал с кресла и пересел на край стола, и Хилари смогла оценить во всей красе его поджарую фигуру, от которой веяло силой и мужественностью. — Я хочу проиллюстрировать все грани женской натуры: деловая женщина, женщина-мать, спортсменка, искушенная женщина, святая невинность, роковая соблазнительница, ну и так далее. Короче, собирательный портрет Евы — вечной непреходящей женственности!

— Выглядит весьма заманчиво, — невольно заразилась Хилари его энтузиазмом. — Вы считаете, я подойду для некоторых типов?