– О!

Марианну охватило мучительное возбуждение, когда он остановился за спинкой ее стула. Кеннет поцеловал ее в макушку, слегка прихватив губами прядки, расходившиеся от центра.

– Возьми с собой вино, – пробормотал Кеннет.

Бокал все еще был в ее руке, и она, не задумываясь, встала, повинуясь призывной, соблазнительной силе мужчины, стоявшего за спиной. Он обхватил Марианну за талию и повел прочь из круга света, отбрасываемого фонарем, в дальний и самый темный конец веранды, к широкой балюстраде между столбами.

Открутив болт на одной из створок ставня, Кеннет распахнул его, и на них пахнуло дождевой свежестью. Изнуряющая жара спала, пыль осела, на черном небе по-прежнему не было ни луны, ни звезд. Марианна слышала, как гремят и шипят разбуженные ветром волны в бухте под ними. Но единственным, что имело для нее сейчас значение, был Кеннет. Не убирая ладони, лежащей на изгибе ее талии, он нагнулся, чтобы поставить свой бокал на ровную поверхность балюстрады, а затем обнял Марианну обеими руками. Щека его коснулась ее волос, и у самого уха Марианна услышала хрипловатый задыхающийся голос:

– Ты так долго держала меня на расстоянии… Мне до сих пор с трудом верится, что все происходит наяву.

– Да, – с неменьшим жаром прошептала она.

– Мне так нравится запах твоих волос… Я хочу зарыться, утонуть в них…

Он провел горячими губами вниз по шее, и Марианна инстинктивно изогнулась навстречу его поцелуям. Она почувствовала, как Кеннет слегка раздвинул бедра, приноравливаясь к изгибам ее тела, а одна его рука накрыла мягкую выпуклость груди, и большой палец принялся ласкать сосок, который немедленно отвердел.

Марианна закрыла глаза, желая целиком сосредоточиться на внутренних ощущениях, еще плотнее прижимаясь к нему, еще сильнее возбуждаясь и возбуждая его. Она хотела, чтобы Кеннет прикоснулся и к другой ее груди, которая тоже жаждала ласки, однако обе его руки скользнули вниз, на ее живот, и он с силой прижал ее к себе, показывая, насколько велико его желание.