– Я хочу чувствовать всю тебя, – предупредил он, пальцы его скользнули вниз по ее бедрам и приподняли мягкую ткань платья. – Скажи мне сейчас, если передумала.

Она не передумала. Желание, чтобы он продолжал, было настолько сильным, что Марианна не могла вымолвить ни слова. У нее перехватило дыхание, когда Кеннет поднял платье, и все внутри замерло в ожидании последующего. Подушечки пальцев провели по обнаженной коже, заставив ее содрогнуться от нестерпимого возбуждения. Кеннет подцепил эластичную резинку ее крошечных трусиков и так быстро стянул их вниз, что Марианна лишь задохнулась от неожиданности и откровенности этого движения.

– Переступи через них, Марианна.

– Кен!..

Это был скорее сдавленный вскрик изумления, чем протест.

Он тут же снова обхватил ее бедра, на этот раз поверх платья.

– Я положу их в карман, – заверил он ее. – Ни Кэти, ни Шейла ничего не заметят, когда вернутся. Никто не будет знать, что под платьем у тебя ничего нет, кроме тебя… и меня. А мне нужно это знать, Марианна. Я хочу быть уверенным, что ты не передумаешь, когда Шейла придет пожелать тебе спокойной ночи. Я хочу быть уверенным, что твое согласие останется в силе.

Страсть, звучавшая в его голосе, обожгла ее.

– Оно останется в силе, – пообещала Марианна.

– Но в начале вечера ты сомневалась. Не дразни меня, Марианна. Докажи, что приняла решение.

Не дразни… Виноватый румянец залил щеки Марианны. Ее наряд еще можно было бы воспринять как простое поддразнивание, не зайди она так далеко. И он прав: никто не будет знать… кроме них. А потом, было что-то восхитительно волнующее в том, чтобы быть одетой и раздетой одновременно.

Она перешагнула через трусики.

Кеннет быстро опустился, поднял тонкую полоску материи и, засунув в карман шорт, коснулся губами внутренней стороны ее коленей. Затем, медленно поднимаясь, нежно провел пальцами вверх по женскому телу. От этой ласки Марианна вновь замерла в ожидании и предвкушении.