Он не относился к таким.

— Мне это не интересно, — вслух пробурчал Джорлан.

Его друг рассмеялся.

— О, конечно же тебе интересно. Точно так же, как и остальным. Молчаливый, замкнутый отщепенец Джорлан просто не хочет признать, что он полностью увлечен. Я сужу по твоему взгляду на нее.

— Могу же я смотреть. Это вовсе не означает…

— … что ты готов нарушить свой тайный обет никогда не становиться имя-носящим? Возможно и нет. Но за те года, что я тебя знаю, я никогда не видел, чтобы ты бросил что-то больше мимолетного взгляда, оставаясь в тоже самое время созерцателем.

— Она… другая.

— Она такая. Говорят, что она действительно дожигательница.

Джорлан взглянул на друга.

— Почему ты так говоришь?

— У моей матери пять сыновей и ни одной дочери. Я самый старший. Первое же подходящее предложение будет сразу же поспешно принято.

Джорлан выдохнул, признавая истинность слов друга.

— Ты можешь отказать.

— И опозорить мою семью скандалом? Нет. Я не похож на тебя, Джорлан. Я не из тех, кто торит свой собственный путь, ломая традиции. К тому же, у меня нет чересчур снисходительной бабушки из великого дома, потакающей моим прихотям.

Джорлан стиснул челюсти.

— Желать право личной свободы — это не каприз.

Лаймакс пожал плечами.

— Это мужской долг быть скрепленным и произвести наследниц. Такова возложенная на нас миссия.

— Возложенная? Возложенная кем? Ты действительно веришь, что это дух-закон?

Лаймакс побледнел.