Они прибывали из соседней деревни и из той, что за ней. Из лавок и магазинов, с ферм и из городков. Приносили еду, как принято между соседями по такому поводу, кухня была завалена хлебами, пирогами, мясом. Они пили за его земную жизнь и оплакивали его уход из нее.

Огонь в печи и в камине ярко горел, чтобы противостоять ветру, сотрясающему окна, и черному холоду траура.

Но Мегги казалось, она уже никогда не согреется. Она сидела возле камина в небольшой опрятной гостиной, где, кроме нее, было еще очень много людей, смотрела на языки пламени и видела там темные скалы, кипящее море.., и себя... Одна во всем мире, она держит на руках умирающего отца.

- Мегги!

Вздрогнув, она обернулась и увидела протиснувшегося к ней Мерфи. Он вложил ей в руки дымящуюся кружку.

- Что это?

- Чай и немного виски для согрева. - Мерфи смотрел на нее добрым сочувствующим взглядом. - Выпей... Ну, вот, хорошая девочка. А теперь немного поешь. Это поможет.

Она покачала головой.

- Не могу... Я не должна была везти его туда, Мерфи. Ведь он был уже болен... Не должна!

- Ты говоришь чепуху и сама знаешь это. Он выглядел вполне здоровым и в хорошей форме, когда выходил из паба. А как он отплясывал, разве нет?

Да, отплясывал... Она танцевала с ним в день его смерти. За какой-нибудь час до нее... Станет ли это воспоминание радовать ее когда-нибудь в будущем?

- Если бы мы не заехали так далеко... - с болью сказала она. - Не были бы там совсем одни...

- Доктор ведь тебе все объяснил, Мегги. Ничего нельзя было поделать, в любом случае. Его погубила.., как ее.., аневризма. Стенка сердца стала слишком тонкой и порвалась. Слава Богу, все произошло быстро. Он не мучился.

- Да, слишком быстро.

Ее рука с кружкой задрожала, она снова отпила...Зато потом время тянулось мучительно медленно. Страшные минуты, а может, часы, когда она втаскивала его тело в автомобиль, когда везла от моря, и воздух с трудом проходил ей в горло, а руки коченели на руле.