Увидела Мегги и совсем старую женщину, их дальнюю родственницу, в стоптанных башмаках и заштопанных чулках; она вязала свитер и что-то рассказывала молодым, собравшимся около нее.

- Ох, Мерфи, он так любил, когда вокруг люди. Особенно в его доме. - Голос Мегги слегка задрожал от сдерживаемых слез. - Если бы мог, он бы каждый день собирал у себя гостей. Его всегда удивляло, что я предпочитаю одиночество. Она помолчала и потом спросила, постаравшись, чтобы вопрос прозвучал как бы вскользь:

- Ты слышал когда-нибудь, чтобы он произносил такое имя... Аманда?

- Аманда? - Мерфи задумался, нахмурив брови. - Нет. А почему ты спрашиваешь?

- Так. Видно, я что-то перепутала. - Она пожатием плеч отбросила всяческие мысли по этому поводу. В самом деле, не могло же последнее слово ее умирающего отца быть именем какой-то женщины. Ей просто померещилось. - Пойду помогу Бри на кухне. Спасибо за вино, Мерфи. И за все остальное.

Она поцеловала его и поднялась со стула. Пройти через комнату было нелегким делом. Приходилось снова и снова задерживаться, чтобы выслушать слова сочувствия или короткий рассказ о том, каким был ее отец, а Тим О'Малли предложил свою помощь во всем, что потребуется.

- Мне его так недостает, - добавил толстяк, открыто утирая слезы. - Не было у меня более близкого приятеля. И не будет никогда. Он все шутил, что откроет собственный паб, ты помнишь? И будет моим конкурентом.

- Да, знаю, - рассеянно отвечала Мегги. Знала она также, что это была вовсе не шутка, а еще одна несбыточная мечта ее отца.

- Он хотел быть настоящим поэтом, - вмешался кто-то из стоявших рядом, в то время как Мегги утешала Тима О'Малли, похлопывая по спине и по плечам. Только он говорил, что слов ему не хватает.

- У него было сердце поэта, - уверенно сказал Тим. - Душа и сердце. Уж я-то знаю. Не найти лучшего человека на земле, чем Том Конкеннан...