- Откуда ты знаешь, что думает Бог? - спросила Мегги с вызовом. Считаешь, твои молитвенники и четки дают тебе право читать Его мысли?

- Не богохульствуй! - Щеки Мейв покраснели от гнева. - Не смей богохульствовать в этом доме.

- Я тоже говорю что хочу, - с натянутой улыбкой парировала Мегги словами, услышанными только что от матери. - И вот что еще скажу тебе: Том Конкеннан не нуждается в твоем прощении. Он как-нибудь обойдется без него.

- Хватит! - Вся дрожа, Брианна положила на плечо сестры твердую руку и глубоко втянула в себя воздух, прежде чем продолжить. - Я уже говорила, мама, что передаю дом тебе, так что ни о чем не беспокойся. Он твой.

Голос ее прозвучал ровно и деловито.

- О чем ты? - недоуменно спросила Мегги у сестры. - Что насчет дома?

- Ты же слышала, когда читали завещание.

- Я ничего не помню. Адвокат что-то говорил, я не обращала внимания.

- Он оставил его ей! - злобно выкрикнула мать, тыча грозящим пальцем в сторону Брианны. - Весь дом - ей. Все эти годы я страдала здесь, приносила себя в жертву, а он даже дом отобрал у меня...

- Что ж, думаю, теперь она успокоится, после того, как узнала, что у нее будет крыша над головой и ей можно жить тут, ничего не делая, как и раньше.

Эти слова Мегги произнесла, когда мать уже вышла из комнаты. Слова жестокие, но по-своему справедливые, подумала Брианна, и, по крайней мере, можно будет рассчитывать на какой-то мир. Худой мир, который лучше доброй ссоры.

- Я буду вести дом, и мать останется со мной, - повторила она непреклонно. - Буду о ней заботиться.

- Святая Брианна, - пробормотала Мегги, но злости в голосе не было. Ни злости, ни насмешки. - Я разделю с тобой эту ношу.

А моя новая печь для стекла теперь подождет, решила она. И, если Макгиннес не перестанет покупать у меня работы, я смогу содержать мастерскую и помогать Брианне и матери.