Какое счастье и облегчение доставила мне весть о том, что отец и мачеха помирились. Должно быть, ему недоставало ее заботы: она ведь теперь так расхворалась, что не вставала с постели. Послали за ее лекарем, доктором Венди, и тот объявил, что болезнь королевы происходит исключительно от беспокойства. Она все время плачет и не может унять дрожь в конечностях. Мой отец, очевидно, уже сожалел о том, что охотно слушал наветы ее врагов, а они зашли так далеко, что с нетерпением ждали ее казни и уже подыскивали на роль королевы новую претендентку, более угодную Риму. Они не учли только одного: король уже не молод и хорошая сиделка значила для него больше, нежели греховные женские прелести, какими, например, обладали моя красавица-мать и Катарина Ховард.
Доктор Венди, преданный друг королевы, рассказал ей, что король без нее скучает. Если, продолжал доктор, королева смиренно обратится к мужу и повинится во всех грехах, которые могла совершить, — то король будет готов вернуть ей свое расположение, ибо он искренне сожалеет о возникшем между супругами отчуждении.
Я виделась с мачехой после того, как король навестил ее в ее спальных покоях. Перемена, происшедшая с ней, была потрясающей. Она уже больше не плакала, и бившая ее дрожь мгновенно прекратилась. Она рассказала мне, что король, сказав несколько ласковых слов, попытался вызвать ее на спор. Но доктор Венди заранее научил королеву, как вести себя в подобном случае. Она всего лишь женщина, ответила Катарина королю, со всеми слабостями, свойственными ее полу. И потому в серьезных вещах должна полагаться на суждения его королевского величества.