— Господь поставил вас над всеми нами, — благочестиво добавила она, — и у вас первого после Бога я должна учиться.

— Похоже, что это не так, — сказал король. — Ты превратилась в ученого доктора, Кэт, который обучает нас премудрости.

— Если ваше величество так полагает, — ответствовала моя мачеха, — то я, разумеется, с этим должна согласиться, хотя я всегда считала, что не подобает жене поучать своего мужа. А если я когда-либо вступала с моим господином в спор по поводу религии, то делала это главным образом для того, чтобы получить пищу для размышлений и утешений касательно неких сложных материй. В иные же разы я затевала эти беседы, дабы отвлечь вас от душевных и физических страданий. Вот из каких соображений я осмеливалась просить ваше величество изложить ваше просвещенное мнение по вопросам веры.

Какой же умницей была моя милая мачеха! Эти ее слова стоило запомнить наизусть. Как же хорошо она изучила характер своего мужа, ибо он тут же ей отвечал:

— Значит, вот как, солнышко? Тогда мы с тобой снова друзья навеки.

Ах, если бы только Катарине Ховард удалась ее отчаянная попытка, когда она бежала по длинной галерее в часовню! Смогла бы она так же ловко переубедить короля с помощью своей красоты, как сделала это Катарина Парр с помощью мудрых речей?

Я спрашивала себя, а не был ли мой великий отец, который свободно вершил судьбы людей, — не был ли он подчас наивным ребенком? Но как бы то ни было, речь Катарины его умиротворила, или же он просто-напросто с удовольствием ухватился за возможность с честью выйти из раздражавшей его ситуации. Факт оставался фактом: он не желал терять Катарину Парр. В противном случае ничто не спасло бы ее.

Примирение произошло весьма своевременно. На следующий день был назначен арест королевы, но теперь, помирившись с супругой, король пригласил ее посидеть с ним в саду. Она отправилась в сопровождении своей сестры, Джейн Грей и леди Тревит; так что они стали свидетелями той сцены, которая разыгралась в саду.