Оказываемые мне почести породили во мне напрасные надежды, что вот наконец-то моя судьба переменилась. Я все гадала: не обязана ли я этим бледной женщине, занявшей место моей матери подле короля.

Сейчас трудно разобраться, так ли уж хорошо я запомнила все подробности тех крестин или мне рассказали о них позже, ведь мне было всего четыре года. Сам король не явился в церковь: он не отходил от королевы — рассказывали, что она крайне слаба. Но на церемонии присутствовало несколько весьма влиятельных лиц. Герцог Суффолк, маркиз Эксетер, граф Арундел и лорд Уильям Ховард держали покрывало над младенцем, которого несла маркиза Эксетер. Среди важных вельмож находился мой дед Томас Болейн, граф Уилтшир, — с восковой свечой в руке и полотенцем на шее. Презренный человек, он мог участвовать в крестинах после того, как его собственную дочь казнили по приказу короля для того, чтобы ее место заняла мать этого младенца. Но подобные мысли посетили меня намного позже, а в тот момент меня буквально захлестывало счастливое волнение. Я была частью этого великолепия, а облаченный в пышные одеяния крошечный виновник торжества звался моим братом.

Меня держал на руках Эдуард Сеймур, брат королевы Джейн. Это была первая встреча с членом семейства, которое впоследствии сыграет важную роль в моей жизни. Благодаря женитьбе короля их восхождение свершилось очень быстро. Через несколько дней после крестин Эдуард Сеймур стал графом Хертфордом.

Сестра Мэри, крестная мать маленького принца, послала мне ободряющую улыбку, когда Эдуард Сеймур опустил меня наземь перед купелью. Я благодарно улыбнулась ей в ответ и стала добросовестно наблюдать, как ребенка окунают в святую воду и произносят над ним слова священного обряда.

— Всемогущий Господь в Его безграничной милости благословляет на долгую и праведную жизнь высокородного и благородного принца, герцога Корнуэльского и графа Честерского, единственного и обожаемого сына нашего грозного и милостивого короля Генриха VIII.