— Какая из меня мать? — пробормотала Шеннон. Она не умеет менять подгузники и не в силах даже подогреть тарелку супа. Хотя при чем здесь подгузники? Джереми уже достаточно большой. Она была уверена, что большинство детей уже в два-три года умеют ходить на горшок. Сколько же лет было ее двойняшкам-племянницам, когда они прекратили использовать подгузники? К своему стыду, Шеннон не имела об этом ни малейшего понятия.

Она опустилась в кресло и набрала номер своей самой младшей сестры.

— Привет, Кэтлин. Когда Эмми и Пегги научились садиться на горшок? — спросила она без предупреждения.

— Шеннон?!

— Да. Так сколько им было лет?

— Ну… еще не было двух.

Что ж, это хорошо. Дети, конечно, развиваются по-разному, но Джереми уже наверняка прошел эту стадию. Впрочем, это не имеет никакого значения. Алекс Маккинзи не заинтересовался ею, так что вряд ли они будут часто видеться.

Ее личная жизнь была сплошной катастрофой. Ей хотелось честных отношений с подходящим человеком, но что, если «подходящий человек» не хотел встречаться с девушкой вроде нее?

— Что случилось, Шеннон?

Она пожала плечами.

— В соседнюю квартиру въехал очень милый маленький мальчик, и я начала думать о подгузниках и всякой чепухе. Это ничего не значит, просто мне стало интересно.

— Ты уверена, что это все?..

— Определенно.

Шеннон попрощалась с сестрой и раздраженно бросила трубку. Это, наверное, ее биологические часы тикают и заставляют задавать дурацкие вопросы. Ей двадцать восемь лет, и она не замужем — и с такой скоростью вряд ли когда-нибудь выйдет, вот часы и звонят. Покачав головой, она поднялась в спальню, чтобы переодеться в спортивные брюки, а затем вошла в соседнюю комнату, где стоял тренажер с беговой дорожкой.