— Простите, — пробормотал Алекс, вяло усмехнувшись. — Вы, наверное, устаете от того, что люди говорят вам подобные вещи.

— Время от времени, — созналась она.

Он откашлялся и указал жестом на очередь, которая отодвинулась от них. Шеннон прошла вперед. Джереми уже вернулся к ним, отойдя от елки. Какой он все-таки маленький… Интересно, помнит ли он свою мать? Мучает ли его чувство одиночества? Ребенку трудно понять, что его папочка или мамочка не хотели умирать. Дети вообще не очень хорошо понимают, что такое смерть.

Как и некоторые взрослые, размышляла Шеннон печально. Ей тоже временами слышался голос отца, и она оборачивалась, почти ожидая увидеть его рядом…Она вздохнула и посмотрела на Алекса.

— Как я понимаю, вы преподаете технические науки. Мой брат Кейн хотел стать инженером, но был вынужден бросить школу.

— И вместо этого стал миллионером, — сказал Алекс сухо. — Это, наверное, очень тяжело.

Глаза Шеннон сердито сузились. Никто не мог судить Кейна, кроме нее. Брат все сделал для семьи, для этого ему пришлось забыть о своих планах.

— Кейн выдающийся человек, — произнесла она сдержанным тоном. — Пока не женился, он работал по четырнадцать часов вдень, так что едва ли ему было легко. Он заботился о семье, когда мы потеряли отца. Мой брат стал бы замечательным инженером, просто у него не было шанса…

Уголки рта Алекса дернулись. Он и не предполагал, что эта рыжеволосая особа может быть такой страстной. А если дело доходит до ее любимого брата, она становится просто питбуль-терьером.

— Я вовсе его не осуждаю, — попытался загладить неловкость Алекс.

— Конечно, нет. Вы не имеет на это права.

Она повернулась к нему спиной, и Алекс вздохнул. Женщины, подобные Шеннон О'Рурк, слишком импульсивны. И слишком непредсказуемы. Он же любил технические схемы и формулы — то, что можно рассчитать. Если все не расставить по своим местам, жизнь становится слишком неопределенной. И Алексу это не нравилось.