Молодая женщина снова застонала, словно у нее внезапно разболелись зубы, и с ненавистью взглянула на своего гостя, вставшего вдруг со стула и двинувшегося по направлению к столу.

– Флоренс, тебе плохо?.. – И выругался, потому что она резким движением сбросила его руку. – Черт побери! Тебе вовсе ни к чему столь явно выказывать свое дурное ко мне расположение! Я просто хотел успокоить тебя, только и всего!

Она даже не поняла, что он собирался лишь ободряюще дотронуться до ее плеча. Едва почувствовав сквозь блузку тепло его ладони, Флоренс инстинктивно отпрянула назад, словно от удара электрическим током.

На лице Константина появилось такое знакомое еще со времени их недолгой совместной жизни выражение отчужденности и высокомерия. Выбросив в окно сигару, он нервным движением засунул руки в карманы, отчего ткань натянулась до предела.

Флоренс поспешно отвела взгляд.

– Прости. У меня сегодня был действительно тяжелый день, и твой визит тут ни при чем.

С утра на ногах.

Прошло еще несколько напряженных минут, в течение которых Константин внимательно разглядывал ее побледневшее лицо в обрамлении коротких светло-русых волос. Потом он сказал:

– Надеюсь, я не слишком тебя утомил.

Как только он отодвинулся от нее, дыхание Флоренс выровнялось и она уже спокойнее ответила:

– Конечно нет. При чем здесь ты? И поскольку мы с тобой увидимся сегодня вечером…

– Донадье тоже будет, – мягко напомнил Константин невинным тоном.

– Я с радостью повидаюсь с ним. Действительно, давно не интересовалась его делами и учебой. Что-то такое мне говорила Джиллиан, но я не припомню. Как он, все так же занимается теннисом и обожает плавание?