Катце, поначалу оторопевший от таких действий Рауля, взял листок. Он сидел около трех минут не в силах начертать ни слова — рука онемела, а золотая изящная ручка, инкрустированная малахитом, казалась неподъемной — словно весила десять килограмм. В конце концов, Катце заставил себя пересилить отвращение и, скрипя зубами, неторопливо написал несколько строк:

После эксперимента дискомфорт исчез через несколько часов… — Точнее через два часа, потому что, вернувшись из Эос, Катце тупо выпил бутылку вина, и выкурил с десяток сигарет, после чего просто отключился.

Никаких последствий в плане дефекации не было… — Зато психика просто полетела к чертям.

Организм функционировал нормально… — Всего-то — трясло с пару часов. Ерунда какая! «Интересно, а если я напишу, что ты — сволочь, Рауль, это будет правильным завершением отчета?»

Блонди, заметив, что монгрел уже довольно-таки давно ничего не пишет, открыто поднял на него взгляд:

— Закончил?

Эм не стал вставать, а просто чуть протянул руку в весьма недвусмысленном жесте, не оставляющем монгрелу ничего иного как самому принести лист бумаги.

Изучив написанное, Рауль вынес вердикт:

— К сожалению, по вышеизложенному я не могу в полной мере оценить последствия эксперимента, — блонди осуждающе поджал губы. — Придётся задавать вам вопросы: какой конкретно присутствовал дискомфорт и в чём это выражалось?..

Откинувшись на спинку кресла, Советник не сводил с монгрела пристально-изучающего взгляда:

— Отвечай честно, а иначе я буду вынужден провести осмотр, — уже почти откровенная усмешка.

Катце так и застыл с крайним потрясением на лице. Эм издевается? «Еще как!» — отозвался внутренний голос и накрыл блонди парой нецензурных выражений.