Монгрел судорожно сглотнул, ощущая слабость в ногах, и сделал шаг от кресла Рауля — точнее от него самого.

— Чего же вы хотите еще? — тихо спросил Катце.

— Всего лишь ответов на мои вопросы, — спокойно, но не холодно и надменно как обычно. — Или ты всё же настаиваешь на осмотре? Я думал, тебе это неприятно…

Выражение лица Рауля стало каким-то совсем незнакомым для Катце — полу задумчивое — оно почему-то с одной стороны заставляло хоть чуть-чуть расслабиться, но с другой стороны монгрелу от блонди редко чего когда делалось хорошего.

— Что ж, если тебе так хочется, раздевайся и на кушетку, — кивок в сторону стоящих неподалёку кушетки и каких-то приборов не самого приятного вида.

— Мне… не хочется, — запинаясь, ответил Катце не смея поднять глаз. Он нервничал, дыхание участилось и во рту жутко пересохло. — Я могу к завтрашнему дню составит подробный отчет… Хотите знать, какой дискомфорт был? Хорошо. Саднящая боль — тупая и постоянная. — Катце оперся ладонью о край стола, чтобы не сорваться. — Хотите знать еще? Хорошо… Мне было противно даже вспоминать об этом. Еще? Ладно. Я… — Катце вдруг осекся и уставился на Рауля. Он едва не сказал, что презирает блонди за это.

Эм абсолютно спокойно выслушал «исповедь» Катце.

«А вот и гордость…Точнее: лишь её верхняя часть. Интересно, а что дальше?»

— Мне не нужно к завтрашнему дню, — спокойно и тихо, будто разговаривая с маленьким неразумным существом, — мне нужно сейчас. А саднящая боль была только потому что ты зажимался, — насмешливо, но не ехидно, — и не слушал того что я тебе говорю, так что отнесись к этому как к расплате за свою глупость.

Рауль не стал настаивать на продолжении оборванной фразы — ему не было особого дела до отношения к нему монгрела.

Блонди поднялся с кресла, собирая рассыпанные по столу бумаги:

— На кушетку, Катце… Проверим, как ты усвоил мои уроки, включая сегодняшний.