Желудок на миг свело, и к горлу монгрела подступила тошнота. Тон Рауля — холоден, и нужно было быть полным идиотом, чтобы не понимать: возражения бессмысленны. Блонди хотел повторить эксперимент с монгрелом, а весь этот диалог — якобы о его самочувствии — был просто обособленным развлечением. Катце чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы его просто использовали, а не насмехались перед этим полчаса, вытаскивая из души всю подноготную, заставляя его бледнеть и кусать губы от бессилия и унижения. Он уже ощущал себя изнасилованным, причем это чувство было еще острее, чем в прошлый раз. Испиши он хоть сто листов, Рауль не успокоится, пока не разложит его на кушетке и не удовлетворит свое чертово любопытство.

Поджав от досады губы, Катце онемевшими пальцами расстегнул застежки на груди и снял жилет, затем — пояс, ботинки, комбинезон и нижнее белье. Потом, не поднимая глаз, прошел к кушетке.

— На спину или на живот? — тихо спросил он, чувствуя, как разум заполняет остервенение. На Рауля Катце не смотрел.

Блонди с полуулыбкой глядел на покорно раздевающегося, бледного — словно мрамор монгрела. «Гордость снова предают, выдержит ли на этот раз?»

— На спину… для начала.

Подождав пока монгрел выполнит его приказ, Рауль не торопясь подошёл к кушетке с прикреплённым к папке листком бумаги. Сделав какую-то запись, он отложил папку на стол рядом с кушеткой и принялся медленно надевать тонкие резиновые перчатки.

— Согни ноги в коленях и раздвинь пошире, — Советник, наконец, справился с перчатками и подошёл вплотную. — Сейчас тебе лучше расслабиться. Для своего же блага.

Пошире? Это было легче сказать, чем сделать. Катце, преодолевая стыд и злобу, подчинялся, но от факта, что он начинает тихо ненавидеть Рауля, уже было никуда не деться. Эта ненависть медленно, но верно въедалась в его сознание как условный рефлекс.

Монгрел закусил губу, уставился в потолок — прямо перед собой, а пальцы его неосознанно уцепились за края кушетки. «Расслабится, расслабится…» — повторял мысленно дилер, но тело почему-то вело себя по-другому, словно само по себе готовилось к стрессу, защищалось.