Рауль чуть поморщился — монгрел не желал расслабляться; к нему не требовалось даже притрагиваться, чтобы понять это. «Мало ему что ли прошлого раза? Нравится грубость?» Впрочем, блонди ещё с прошлого раза понял, что Катце грубость не по вкусу. Оказалось что монгрелы — на его удивление — отличаются друг от друга, и то, что пэта Ясона приводили в восторг жестокость и властность его хозяина, совсем не означало, что то же самое заставит дилера полностью подчиниться ему. Физическое подчинение уже не интересовало Эма, ему нужно было гораздо большее, что он и собирался получить, а для этого требовалась смена тактики.

— Не хочешь ты по-хорошему, — тихо, почти сожалением вздохнул Рауль. — Ну, хорошо…

Он снял перчатку с правой руки и одними кончиками пальцев прикоснулся к внутренней стороне бедра монгрела. Рука замерла на несколько секунд, а затем медленно погладила кожу лёгкими круговыми движениями, будто давая к себе привыкнуть. Глаза блонди в этот момент неотрывно следили за выражением лица Катце, фиксируя каждое изменение.

Монгрел вздрогнул, и едва до него дошло, что блонди без перчаток, испуганно уставился на Рауля. Через кожу в месте прикосновения словно бы проникало невидимое тепло — оно вызывало дрожь. А может дрожать заставляло другое? Сняв перчатки — блонди пошел против правил, и до Катце только сейчас дошла вся опасность ситуации и горькая истина его положения. Если блонди нарушает закон, значит у Катце очень серьезные проблемы — гораздо более серьезные, чем эксперимент.

— Что… что вы делаете? — дилер приподнялся на локтях и отполз немного назад — ладонь Рауля скользнула по колену.

— Всего лишь помогаю расслабиться, — почти деловым тоном, но в том-то всё и дело, что «почти». Потянув Катце за ногу, Рауль легко вернул его в прежнее положение.