— Я уже давал ответ на этот вопрос, тебе следовало бы проверить память — в твоей работе это серьёзный недостаток. Впрочем, я могу и повторить — мне не особо сложно, — он усмехнулся. — Я так хочу. В данный момент времени мне не интересны фурнитуры — мне интересны кастраты, так что умолкни и продолжай получать удовольствие.

— Я не могу, — противился монгрел. — Я не могу получать удовольствия от секса. Вам это известно…

Катце схватился за запястье той руки блонди, которая лежала у него на груди — схватился как-то умоляюще.

— Напрасно вы тратите на меня свое время. Я не буду получать от этого удовольствия… Никогда…

Катце и сам отчаянно верил в то, что говорил, укрепляясь в своих мыслях все сильнее. И причина была не в злобе и не в страхе, и даже не в том увечии, что он имел, причина была в том, что ласки Рауля находили в нем отклик — пока где-то очень отдаленно и глубоко, но находили.

— Разве я занимаюсь с тобой сексом? — мысленно блонди презрительно скривился, но внешне лицо не претерпело изменений. — Я просто помогаю признать некоторые, давно сложившиеся у тебя мнения, ошибочными в самой их сути…Ты ведь никогда не занимался сексом, так? — Раулю очень хотелось добавить — «до меня», но он не стал этого делать.

Блонди разговаривал с монгрелом прежним спокойным терпеливым тоном, не позволяя прозвучать в нём усмешке или презрительной нотке, и продолжал осторожные движения на коже в особом ритме, который, как он понял, вызывал в теле Катце больший отклик. Вдоволь наигравшись с чувствительностью кожи монгрела, пальцы уверенно скользнули к упругому кольцу мышц и ненастойчиво погладили, даже не пытаясь надавливать.

— Ни… никогда, — Катце посмотрел на Второго Консула почти беспомощно. — И не… ах… и не хочу…

«Я не хочу заниматься ни сексом, ни тем более этим, — отчаянно подумал монгрел. — Я хочу уйти… Нет, бежать! Я хочу курить так сильно, как никогда до этого! А еще… Боже… Нет, не… Убери от меня свои руки!» Последняя мысль причудливой гримасой отразилась на лице монгрела, и он сжал пальцы на запястье блонди.