Разгоряченная, одурманенная, она слабо запротестовала и попробовала отстраниться.

– Генри…

– Твое тело такое теплое, мягкое, гибкое, и я хочу чувствовать его своей кожей, а не одеждой.

– Генри, но мы совсем не знаем друг друга!

– Не знаем, – согласился он, продолжая смотреть в ее удивительные глаза. – Но не думай, что я неразборчив, я вообще не большой охотник до женщин. Честно говоря, – добавил он с прохладной неторопливостью, – уже довольно долгое время я прекрасно обходился без них. Но иногда на моем пути появляется женщина, которая мне интересна. Женщина, которая меня волнует. Так, как волнуешь ты. И я хочу предаться с тобой любви. Сейчас. И ты тоже этого хочешь. Ведь так?

– Я не знаю, – призналась она слабо, но все ее тело словно таяло в его объятиях, пронизанное непреодолимым желанием. – Ты заставляешь меня испытывать неведомые мне чувства. Твой голос такой мягкий, он меня гипнотизирует, и я веду себя так, как никогда не поступала до этого. Ты заставляешь ощущать себя особенной и желанной. И глупой.

– Правда?

– Да.

– А ты знаешь, каким заставляешь чувствовать меня?

Она помотала головой.

– Потерявшим контроль над собой. Раздень меня, Гита, – сказал он, и в его голосе зазвучали хриплые, более теплые, просящие нотки. – Расстегни одну пуговицу, затем другую, потом пояс, молнию. Я успел наспех принять душ, – добавил он с волнующей улыбкой. – Ты употребляешь таблетки?

Она кивнула.

– И ты хочешь этого так же сильно, как хочу я, да? Скажи, хочешь?

– Да, – прошептала она.

Прерывисто дыша, ощущая себя слабой и словно бескостной, она перевела взгляд на его верхнюю пуговицу, и ее руки поднялись, чтобы подчиниться приказу. Расстегнуть одну пуговицу за другой.

– Приятно видеть, что ты далеко не так спокоен, как кажешься, – пробормотала она, дрожа. – Твое сердце стучит как сумасшедшее.

– Да, – согласился он, касаясь губами ее лба, ее волос. – Ты пахнешь дымом.