– Это от огня в камине.

– Я знаю.

Все мускулы его тела напряглись. И ее тоже.

Расстегнув последнюю пуговицу, она вытянула его рубашку наружу, посмотрела на грудь, судорожно перевела дыхание и прижалась к нему своей обнаженной грудью. Подняв голову, она заглянула в его глаза, взялась за пряжку пояса и почувствовала его легкий вздох, когда ее пальцы нечаянно коснулись его живота.

– Нарочито медленно, Гита? – спросил он глухо. – Или ты просто напугана?

– Не напугана, – возразила Гита, – просто… О Господи, Генри, – выдохнула она, – между нами все происходит слишком быстро! И я тебя даже не знаю.

– Притворись, будто знаешь, – прошептал он. – Притворись, будто мы любовники уже очень долгое время. Ты хочешь, чтобы я предохранялся?

Что же ответить? – подумала Гита как в бреду. Она понятия не имела.

– Хочешь или нет? – мягко настаивал он. – Сколько мужчин у тебя было, Гита?

– Один, – сказала она нетвердо. – Два года тому назад. Сейчас он женат, – добавила она непонятно зачем. – У него маленькая дочка.

Ее груди ныли, в животе поднималась тянущая боль, голова горела как в огне. Подняв глаза и встретившись с ним взглядом, она не знала, что должна еще сказать.

– Теперь молнию, – подбодрил он ее.

Не отрывая от него взгляда, она нащупала язычок молнии на его брюках, быстро потянула его вниз, и сила земного притяжения сама завершила ее действия. Он сбросил ботинки, откинул ногой брюки и вновь притянул ее к себе.

Тихо охнув, с расширенными глазами, она ощутила силу его возбуждения и в последний раз попробовала призвать на помощь свой здравый смысл

– Генри…

Не обращая внимания на мольбу Гиты, он запустил руку в ее пышные волосы, властно приподнял лицо девушки и прижался губами к ее губам. На этот раз не мягко, а жадно, требовательно, и его сердце бешено забилось у ее груди.

Генри целовал ее со страстью, на которую, казалось, был неспособен. Он гладил ее спину, талию, ягодицы горячими ладонями, и, вдохновленная силой его желания, она сама обвила руками его шею, прижалась к нему и ответила на поцелуй с лихорадочной жаждой, о которой никогда даже не подозревала.