На лице графа Грейли мистер Хебершем уловил незаметный прежде оттенок самонадеянности, впрочем, вполне естественный в этой ситуации.

Многочисленные подбородки леди Патни затряслись.

— Грейли, если вы хоть на миг подумаете, что я смирюсь с этим, — она задохнулась, — вы глубоко заблуждаетесь! Эти дети…

— Мама! — Руперт, второй сын леди Патни, пересек комнату и подошел к ней. Он был высокий и худой, с темными волосами, спадающими на брови. Модный костюм на нем сидел так же хорошо, как и на лорде Брендоне. Нахмурившись, он посмотрел на нее. — Вы сказали более чем достаточно.

— Но я…

— Не надо, — повторил он на этот раз тверже. — Не устраивайте сцен. Не здесь и не сейчас.

Мать и сын пристально смотрели друг на друга. Казалось, скандала не избежать. В следующее мгновение, по мнению мистера Хебершема, следовало бы вмешаться графу Грейли, но лицо леди Патни вспыхнуло и исказилось истерической гримасой.

— Хорошо! — вскрикнула она. — Но я не буду вечно молчать!

Она выдернула руку, которую сжимал сын, и плюхнулась обратно на стул.

Представление закончилось, и мистер Хебершем, скрепя сердце, зачитал оставшиеся пункты завещания. В тот миг, когда он произносил последнюю фразу, граф Грейли поднялся со стула и взглянул на брата:

— Закончилось, слава Богу.

— Закончилось? — Лорд Брендом, усмехаясь, смахнул невидимую пылинку с безупречного костюма. — Тебе еще нужно обустроить детскую, нанять гувернантку, купить пони.

Граф Грейли его понял.

— Мой управляющий позаботится об этом. Это развлечет его.

— Энтони, ты не понимаешь?! Пятеро детей! Это большая ответственность.