Путешествие по прерии даст им шанс испытать новые ощущения, недоступные в пыльных городах, насладиться красотами дикой природы и, наконец, пожить другой жизнью, отказавшись от косметики, телевизора и прочих соблазнов цивилизации. Даниель представила разочарованные мордашки девчонок, когда они узнают, чего будут лишены в ближайшие две недели.

– И уберите свои руки от моих вещей! Это мое! – Она выхватила саквояж из рук Коди. От толчка из неплотно закрытой бутылочки, лежащей на верху саквояжа, полилась пепси-кола. – Черт возьми! – расстроенно воскликнула Даниель, а Коди мгновенно среагировал и вывалил содержимое саквояжа на землю. – Просто оставьте меня в покое, – тихо сказала она и в изнеможении плюхнулась на траву. Может ли что-нибудь быть еще хуже, чем то, что происходит с ней сейчас, тоскливо подумала она.

Оказывается, может. Часть ее вещей была в пятнах от пепси-колы, остальное упало прямо в грязь. Особенно ей было жаль белой фланелевой рубашки, такой уютной и теплой, – ее уже не отстирать. Коди, окинув взглядом кипу одежды, удивленно поднял брови: откуда у женщины с таким диким цветом волос такие простые и элегантные наряды?

Этот неотесанный ковбой покраснел, как школьник на первом свидании, отметила Даниель про себя. Слава Богу, хоть испытывает неловкость. Но одежда безнадежно испорчена. Такие красивые вещи… Она вспомнила, как Скотт упрекал ее в том, что она не умеет одеваться, и покупал ей какие-то убогие платья, словно пытался убедить окружающих в ее непривлекательности. Ей вдруг стало мучительно стыдно, что незнакомый мужчина бессовестно разглядывает ее белье.

Утешала только одна мысль: хорошо, что она догадалась захватить с собой в дорогу новые, недавно купленные, ультракороткие платья, увидев ее в которых Скотт, наверное, умер бы от возмущения, а у красавчика ковбоя от восторга отвисла бы челюсть. И неизвестно, что бы он тогда о ней подумал.