– Вы, грязное животное, немедленно прекратите пялиться на мое нижнее белье! Извращенец! – Даниель принялась подбирать с земли свои вещи. – К тому времени, когда мы вернемся и моя жалоба попадет на стол вашему начальнику, вы будете самым несчастным человеком на свете, если останетесь в живых!

Поскольку Коди искренне считал, что оказывает Даниель услугу, он был очень удивлен ее реакцией и даже немного обижен. С чего она так расшумелась? Смешная какая-то и трогательная. Надо же, назвала его «извращенцем»! Он кисло улыбнулся.

После смерти жены Коди по-настоящему не влекло ни к одной женщине. А окружало его достаточно красивых женщин, которые только и мечтали о его благосклонности. Когда он выступал, на сцену тучей летели предметы женского туалета, записки с предложениями руки и сердца, ключи от номеров в отеле… Коди имел сокрушительный успех у женщин, однако ни один из его кратковременных романов не приносил ему облегчения, он не чувствовал себя способным ни влюбиться, ни увлечься, ни восхититься, ни умилиться, ни даже приревновать. Ненависть к самому себе, ко всему миру пожирала его.

Поддавшись внезапному порыву, Коди притянул Даниель к себе и, заглянув ей в глаза, слегка коснулся губами ее губ.

– Я вовсе не извращенец, – прошептал он, все сильнее и сильнее прижимая ее, – и я не пытался тебя обидеть. Ты просто боишься, что, если я тебя поцелую, у тебя больше не будет ни сил, ни желания спорить со мной.

В ее очаровательных глазах застыл неподдельный ужас. Коди впервые за долгие годы, к собственному удивлению, понял, что эта женщина влечет его… Всего полчаса назад он решил, что эта рыженькая определенно не в его вкусе, но сейчас все переменилось: Даниель ему нравилась. И это пугало его.

Правда заключалась в том, что после смерти Рэйчел он еще ни к кому не испытывал такого сильного влечения, какое сейчас испытал к Даниель. И такой нежности. Он сам себе удивлялся. Ему очень хотелось получить всего один ее поцелуй, один трогательный поцелуй, совсем как в сказке. Разница была лишь в том, что Коди трудно было назвать Спящей Красавицей и он не питал никаких надежд, что когда-нибудь сможет очнуться от долгого, мучительного сна. Разумеется, поцелуями он обделен не был, но в этих поцелуях чего-то не хватало. Возможно, волшебства.