— Отвернись, сделай одолжение.
— Это еще зачем? — удивился Джанни,
— Надо, — решительно заявила Памела.
Джанни послушно отвернулся, а она, сбросив туфельки и слегка приподняв подол черного платья, быстро отстегнула сначала один чулок, потом другой, затем стянула оба и сжала в кулаке.
— Вот, — протянула Памела черный комочек итальянцу, — Премногим меня обяжешь, если дойдешь до ближайшей урны…
Поглядев на смятые чулки, Джанни неожиданно покраснел, как мальчишка, но просьбу выполнил. Когда такси тронулось с места, Памела спросила:
— Что это с тобой стряслось? Ты, кажется, смутился. А весь вечер держался таким молодцом, что любо-дорого посмотреть.
— Знаешь, — без улыбки изрек итальянец, — Лу легко простит мне то, что я весь вечер развлекал двух потрясающих девушек, что танцевал с одной из них, что она висла на мне… Но вот когда я держал в руке твои чулочки, я вдруг подумал… в общем, подумал, что это чересчур интимно. И слишком уж эротично.
— Прости, — серьезно произнесла Памела. — Мне это как-то в голову не пришло.
— Да-а, ну и бойфренд у тебя там, в Штатах, — укоризненно покачал головой Джанни. — Никакой утонченности…
Памела промолчала, глядя в окно.
Куда они едут? А какая, собственно, разница? Не все ли ей равно? Ведь Джанни ничего плохого ей не сделает, это она поняла после эпизода с чулками.
Устало прикрыв глаза, Памела откинулась на мягкую спинку сиденья. Невыносимо хотелось спать. Она уже засыпала, она уже почти спала…
— Ну все, прибыли, — вернул ее к реальности голос Джанни.
На нее вдруг свинцовой тяжестью навалилась усталость. Она вновь ощутила себя сорокалетней — не впервые за сегодняшний день. Казалось, ныла каждая жилка, каждый мускул…
— Куда ты меня привез? — не открывая глаз, тихо спросила Памела.
— Сейчас узнаешь. Вылезай.
Опершись на протянутую руку спутника, она ступила босой ногой на асфальт, еще хранивший дневное тепло, — надевать туфли без чулок не хотелось. Теперь она почти сравнялась с Джанни ростом, чему тот, судя по всему, обрадовался, но счел все же своим долгом спросить, не холодно ли ей. Памела лишь устало отмахнулась и осмотрелась.