— Доброе утро, мистер Бартон, — сдержанно, без неестественной, нервной веселости поздоровался Алан. В лучшие моменты шеф позволял ему обращаться к себе по имени, но Алан знал, что момент совершенно не подходит для этого дружеского жеста.

— Ах, если бы оно было добрым, мистер Портман.

Ого, а вот это уже серьезно. В последний раз он слышал от Бартона официальное обращение несколько лет назад — когда устраивался на работу.

— Вы вызвали меня по какому-то делу? — спросил Алан. Он устал от обиняков — наелся их вместе с Фелицией, спасибо, хватит, сыт по горло.

— Да, по делу, — мрачно отозвался Бартон. — Садись.

Он наконец оставил созерцание соседнего офисного здания и повернулся к Алану. Лицо его не предвещало ничего хорошего. Он смотрел не на Алана, а в пол, будто пребывая в глубокой задумчивости.

— Я вас слушаю.

— Ого! А может, это я тебя слушаю?! Как ты это объяснишь?! А? — Бартон едва не рычал, и Алан был этому почти рад: лучше шеф, кипящий гневом, чем шеф, похожий на паровой котел, в котором заклинило клапан и который взорвется с минуты на минуту. — Ты ее упустил! У-пус-тил! Как остолоп, как дилетант! Она была на крючке, нам светила сделка на несколько миллионов — и что же?! Эта стерва звонит мне и сообщает, что наши услуги ей больше не нужны! И что она сделает нам самую большую антирекламу в истории бизнеса! Что ты натворил?! Портман, ты же никогда не завалил ни одной сделки, что с тобой, черт тебя подери?!

— Со мной все в порядке, — устало проговорил Алан. — А она, как вы верно заметили, стерва.

— Стерва или нет, но она дьявольски богата, а ты…

— А я не проститутка.

Бартон остолбенел. Алан чуть прищурился.

— Что ты городишь?!

— Я не проститутка, — повторил Алан. — Я не обязан спать с клиентами за деньги. Даже за очень большие деньги. Это не входит в число моих должностных обязанностей.

— Ты совсем спятил, малый. — Бартон перешел на нормальный тон разговора. Теперь из громовержца он превратился в обычного усталого человека.