В центре зала стоял Пол. Он пытался закурить, держа зажигалку в здоровой руке. Зажав наконец зажженную сигарету во рту, он обернулся, услышав звук шагов, и увидел нас.

На какое-то мгновение все замерли. Это напоминало картину, три неподвижные фигуры: Ники, переполненный любопытством, я, печальная и завороженная, и Пол, сосредоточенный и серьезный.

Он учтиво кивнул нам и сказал:

— Мой отец попросил дождаться вас и проводить в столовую.

— Спасибо, — как сквозь сон услышала я собственный голос.

— Сюда, пожалуйста.

В гулкой тишине мы прошли через арку в небольшую прихожую, открытые двери которой вели в столовую. Пол посторонился, и я с облегчением увидела улыбающегося мистера Карвеллиса, направляющегося к нам.

— Надеюсь, вы нашли все, что вам нужно. Садись сюда, Стейси. Леда, ты сядешь с Полом, а Ники со мной. Так нам будет удобно разговаривать.

На круглом столе, покрытом розовой скатертью, стояли розовые венецианские кубки. Огромный кувшин с белыми и алыми розами и пять стульев с изогнутыми спинками завершали композицию. Все было очаровательно, просто и в то же время роскошно. Слуга, который подавал нам раньше напитки, прислуживал и во время обеда, а мальчик в белом пиджаке помогал ему.

— Ты попробуешь нашу знаменитую «Рецину»? — спросил меня мистер Карвеллис. — Ты должна привыкнуть ко вкусу этого вина, если собираешься здесь жить.

Я пробормотала что-то в ответ, и он налил мне немного в бокал.

— Для начала я бы посоветовал тебе разбавить водой. Позволь мне. Ну как, Стейси?

Я попробовала вино, оно отдавало скипидаром, и я поморщилась.

Мистер Карвеллис улыбнулся и сказал:

— Ты привыкнешь. Это вино выдерживается в бочках, запечатанных сосновой смолой, и оно не похоже на другие напитки.

Он поднял свой стакан:

— Твое здоровье, Стейси. И здоровье моего внука Никоса. Мы рады, что вы с нами.