Ники опять потянул мою руку и умоляюще посмотрел на меня. Я быстро сказала:

— Мне очень не хочется беспокоить вас из-за такой ерунды, но можно Ники сначала что-нибудь попьет? Мы ели и пили во время полета, но он очень хочет воды. Если у нас есть время… Во сколько отправляется самолет? Мне сообщили, что мы полетим на остров.

— Да, конечно. Но нам незачем спешить. Пилот очень любезный человек. Он полетит тогда, когда вы будете готовы. Я думаю, нам всем стоит чего-нибудь выпить. Здесь есть одно местечко.

Ники и я последовали за широкоплечим мужчиной, который, легко подхватив наши вещи, будто это была пара бумажных свертков, широко зашагал впереди. Несколько минут — и мы сидели в кафе. Перед нами стояли три стакана «Лемонаты», вкусного освежающего напитка из лимонного сока.

— Сколько тебе лет, Ники?

Ники не отрываясь смотрел на него с очень серьезным выражением лица.

— Думаю, что четыре. — Майк повернулся ко мне за подтверждением: — Правда?

— Почти четыре.

Майк бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся. Я знала, о чем он подумал. Все то же самое, что говорили мне до этого. Шаблонную фразу: «Вы так молоды для того, чтобы быть вдовой». Мне было двадцать три. В девятнадцать — жена, в двадцать — вдова. В двадцать три по-прежнему вдова, потому что не могла больше никого полюбить так, как любила Алексиса.

— А ты большой, — сказал Майк, чтобы как-то подбодрить Ники, который с таким любопытством изучал его.

Это было неправдой. Ники был совсем невысокий для своего возраста, худенький, даже хрупкий. «Слабенький», — говорила миссис Бейтс. Миссис Бейтс, добрая, искренняя, дородная матрона, сдавала нам квартиру в Селтон-парке. «У вас будет много проблем с его здоровьем», — повторяла она зимой, когда в город приходили морозы и Ники начинал кашлять.

Доктор О'Мэлли убедил меня, что нам нельзя оставаться в Ливерпуле, это вредно для здоровья Ники. Несмотря на то, что у меня была хорошая работа и я могла содержать себя и сына, нужно было бросить все и переехать в другое место, где климат более сухой и теплый, например, на юг Англии. Вдруг в начале марта, холодным утром, когда мне казалось, что весна уже никогда не наступит, пришло неожиданное письмо от мистера Карвеллиса. Написанное на безупречном английском, немного педантичное, оно показалось мне искренним.