Рассыпанные овощи были свежими, не более одного дня, фрукты и зелень начали портиться только теперь, под палящим солнцем.

Его лошадь шла медленным аллюром. Паран увидел в песчаной дымке первое строение торгового города. Никто не сновал между кирпичными домиками, ни одна собака не выскочила навстречу приезжему, видна была только телега без одного колеса. Дополнял картину неподвижный воздух и тишина. Птицы не пели. Паран вынул из ножен меч.

Подъехав к околице, Паран остановил лошадь. Исход был паническим. Тел не было, не было и признаков нападения или разорения. Он медленно выдохнул, затем пустил лошадь вперед. Главная улица была по сути единственной, ведущей через весь Т-образно выстроенный город. По обеим ее сторонам стояли двухэтажные дома: так принято в империи. Ставни закрыты, тяжелые двери заперты. Паран подъезжал к ближайшему дому.

У дома он спешился, привязал лошадь, потом оглянулся назад, на улицу. Нигде никакого движения. Вынув меч из ножен, он подошел к двери. Это было административное здание.

Парана остановил негромкий непрерывный звук, он был слишком тихим, поэтому лейтенант не услышал его раньше, но теперь, стоя перед тяжелой дверью, Ганоез прекрасно слышал неясное бормотанье, от которого волосы у него встали дыбом. Паран покрепче ухватил меч и выставил его перед собой. Затем он распахнул дверь.

В неясном свете лейтенант увидел какое-то шевеление; потревоженный воздух был наполнен запахом разлагающейся плоти. Паран тяжело дышал, во рту пересохло. Он стоял и ждал, когда глаза привыкнут к темноте.