Паран заглянул в большую комнату. Послышалось шевеление и непонятные горловые звуки. Комната была полна черных голубей, ворковавших свою бесконечную песню. Под шевелящимся птичьим покровом лежало то, что было когда-то человеком. Тели распростерлась на полу среди помета. В воздухе висел тяжелый запах пота и смерти.

Он шагнул внутрь. Голуби зашевелились, но не обратили на него особого внимания.

Сквозь полумрак Паран смог различить человеческие лица с пустыми глазами. Лица были синего цвета, будто бы люди задохнулись. Паран задержал взгляд на одном из солдат.

– Ох, вредно для здоровья, – пробормотал он, – носить форму в наши дни.

«Только птицы и услышат эту шутку. Кажется, я больше не люблю черный юмор». Паран встряхнулся и прошелся по комнате. Голуби с воркованьем уворачивались от его тяжелых башмаков. Дверь в кабинет старшего офицера была приоткрыта. Через небольшие отверстия в ставнях в комнату проникал тусклый голубоватый свет. Убрав меч в ножны, Паран вошел в помещение. За столом сидел капитан с лицом в пятнах синего, серого и зеленого цвета.

Паран смел со стола перья и посмотрел в бумаги, лежавшие перед капитаном. От его прикосновения пергамент раскрошился.

«Тщательно убрать все следы».

Он повернулся, медленно прошел обратно, вышел на свет. Потом закрыл дверь, как, без всякого сомнения, поступили и жители.

Вряд ли стоило участвовать в данном мрачном преступлении, совершенном магией. Оно явно имело продолжение.

Паран отвязал лошадь, сел в седло и выехал из покинутого города. Он не оглядывался назад.

Солнце тонуло в багровых облаках на горизонте, Паран изо всех сил старался держать глаза открытыми. Очень длинным был этот день. «Чудовищный день». Местность вокруг, когда-то знакомая и безопасная, превратилась во что-то совсем иное, – место было охвачено темными клубами магии. Ему совсем не хотелось провести эту ночь под открытым небом.

Лошадь шла вперед, опустив голову. Медленно опускались сумерки. Подстегиваемый собственными мрачными мыслями, Паран пытался осознать, что же произошло с утра.