В камине раздался треск, и ярко вспыхнули языки пламени. Рядом кто-то тихо дышал. Бен почувствовал, что его лицо стало пылать либо от огня извне, либо от огня внутри. По мере того как разум стал терять прежнюю бдительность и дисциплинированность, ему в голову начали лезть разные мысли, и он как бы невзначай вспомнил послания Джона Уезерби.

Первое из них представляло собой лишь краткую записку, в которой Бену сообщалось о каком-то «замечательном открытии», которое сделал Уезерби.

«Итак, – подумал Бен, когда два с половиной месяца назад прочитал эту записку, – Уезерби все-таки нашел эту синагогу второго века. Что ж, он просто молодец». Однако затем последовал телефонный звонок из Иерусалима, голос Уезерби звучал так, будто он говорил, опустив голову в ведро. Ученый рассказывал о тайнике со свитками, который обнаружил, и добавил, что собирается просить Бена определить возраст этих рукописей и перевести их. Этот разговор состоялся два месяца тому назад.

В следующий раз Уезерби дал о себе знать через месяц, прислав длинное письмо. В нем хронологически излагались события от начала раскопок до обнаружения свитков. Подробно описывалось место раскопок и особенно шестой слой земли, прилагался список артефактов, обнаруженных рядом с сосудами: домашняя утварь, монеты, осколки гончарных изделий. Потом следовало описание сосудов и самих свитков.

Затем пришел отчет о выводах Института ядерных исследований при Университете Чикаго, результаты анализа при помощи радиоактивного углерода, в ходе которого определилось, что монеты восходят к 70 году нашей эры.

Однако три страницы с научными данными говорили о том, что поиск ведется в пределах трехсот лет, сузить этот период пока не удалось.