Кто она такая? Откуда взялась? И, что более важно, чем зарабатывает себе на жизнь? Сцена, увиденная во сне, наводила на пугающие мысли.

Висящие на стене часы напоминали о том, что вскоре появится Руперт, чтобы отвезти ее домой. Не домой, разумеется, но подальше от этой больницы и угрозы неизвестности. С ним ей повезло несказанно. Кто другой принял бы к себе совершенно незнакомую женщину, причем не просто незнакомую, но и саму не знающую, кто она такая? Очевидно, Руперт относился к редкой категории хороших людей. Однако по не совсем понятным ей самой причинам эта мысль вселяла в Флоренс некоторую тревогу.

Нет, разумеется, она была ему безмерно благодарна за все. Но что, если смутные, неопределенные страхи действительно не безосновательны? Что, если она совсем не та женщина, которую он себе вообразил, а авантюристка высокого полета, отнюдь неспроста оказавшаяся на том складе? Взять, к примеру, сон…

Флоренс решительно приказала себе не думать об этом, иначе все окончится очередным приступом ужасных болей, от которых голова просто раскалывается на части. Врачи рекомендовали не напрягать память, но, по ее мнению, это было гораздо легче сказать, чем сделать. В конце концов, никто из них не терял воспоминаний о своей прошлой жизни.

Приняв сидячее положение, Флоренс осторожно спустила ноги на пол. После завтрака, состоявшего из черствого тоста, несоленого омлета и холодного кофе, медицинская сестра, как и обещали врачи, освободила ее руку от уродливого каркаса. К сожалению, гипс с левой руки снять было невозможно — для сращивания костей запястья требовалось по крайней мере полтора месяца. Зато теперь Флоренс твердо знала, что является правшой.

Телефонный разговор с сотрудницей службы социального обеспечения не создал никаких трудностей. Как предсказывал Руперт, все, чем поинтересовалась миссис Пибоди, были будущий адрес и телефон Флоренс, чтобы отыскать ее в случае необходимости. Звонок ведущему ее дело полицейскому также прошел без проблем, хотя его холодный тон был не слишком приятен. Все же он поблагодарил ее за любезность и пообещал поддерживать связь, что прозвучало скорее как угроза, чем предложение помочь.