Уже потянувшись к кнопке звонка, Флоренс услышала, как открылась дверь палаты.

— Сестра, — испытывая огромное облегчение, позвала она, — мне нужна ваша помощь.

Ответа не последовало, но дверь отворилась. И, увидев на пороге вместо ожидаемой медсестры Руперта, Флоренс невольно вскрикнула.

Если еще несколько секунд назад она называла себя последней идиоткой за то, что не в состоянии сделать даже такой элементарной вещи, как застегнуть на себе обыкновенный бюстгальтер, то теперь, остолбенело глядя на него и чувствуя, как по всему телу разливается приятное тепло, вела себя ненамного умнее.

Руперт неловко кашлянул.

— Извините, — пробормотал он и быстро повернулся, намереваясь оставить ее в одиночестве.

Все еще испытывая крайнее смущение от неловкости ситуации и своей откровенной реакции на его появление, Флоренс торопливо схватила полотенце, брошенное на край раковины, сильно ударившись при этом загипсованной рукой. От резкой боли на глазах выступили слезы. Стараясь сохранить равновесие, она вслепую протянула здоровую руку в направлении стены, но вместо того, чтобы коснуться холодного гладкого кафеля, наткнулась на обтянутую тканью рубашки мускулистую грудь.

— Осторожнее…

Надежные крепкие руки Руперта поддержали ее. Только не плакать, подумала она. Однако одного негромкого заботливого слова и прикосновения теплой мужской ладони к обнаженной коже спины оказалось вполне достаточным для того, чтобы слезы от боли и злости на саму себя хлынули из глаз, как из водопроводного крана.

— Успокойтесь. Обещаю вам, что все будет хорошо.

Слегка повернув голову, Флоренс взглянула на него.

— Откуда вы можете это знать? — спросила она, всхлипывая. — Вам известно обо мне столько же, сколько мне самой, а значит, не слишком многое.

Его неподражаемая улыбка была столь же добра, как и взгляд ярко-голубых глаз.