На секунду Элери заколебалась. Но гнев и горькая обида укрепили ее в своем намерении. Она отрицательно покачала головой.

– Боюсь, что это не подлежит обсуждению.

Джеймс Кинкейд стремительно обошел вокруг стола и схватил ее за руку. Вздрогнув, она отшатнулась, и он, словно обжегшись, выпустил ее ладонь.

– Надеюсь, вы не сочли меня сексуально озабоченным, – холодно заметил он.

Элери вспыхнула.

– Конечно, нет. Просто я… на пределе.

– Я всего лишь хотел заверить вас, что вы получите любые рекомендации, какие пожелаете, если уж так решительно настроились на увольнение.

Но все же настоятельно советую вам изменить свое решение. Ну а теперь отправляйтесь домой, и обдумайте все еще раз за эти выходные.

– Разумеется, я намерена выяснить, что произошло на самом деле, но не рассчитывайте, что передумаю. И мне не нужны рекомендации, – заявила она.

Его глаза сузились.

– Вот как?

– Мне предложили работу, и дело только за моим согласием. Работу с людьми, которые никогда не усомнятся в моей порядочности, – добавила Элери, не удержавшись от мстительной улыбочки.

– Элери, я никогда не подвергал сомнению вашу порядочность, – с расстановкой проговорил он. – И не меньше вас сожалею о случившемся.

– Не уверена, – с горечью сказала она и вышла, прикрыв за собой дверь.

Брюс Гордон поманил ее в свой кабинет.

– Джеймс рассказал мне, что произошло. Строго между нами, разумеется, – сообщил он. – Отправляйся-ка к своему приятелю, выбей из него всю правду, затем возвращайся сюда и продолжай спокойно работать, дорогая.

– Первое я, несомненно, сделаю, но не вернусь, мистер Гордон. – Элери пожала плечами, сохраняя упрямое выражение лица. – Если даже мне удастся полностью доказать, что я никому не рассказывала о захвате, я не смогу здесь работать. Но все равно благодарю вас за доверие, – тепло добавила она при виде входящего Джеймса, Кинкейда.

– Элери, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет перед уходом.