– Нам нужно поговорить, – решительно произнес Бруно с категоричностью человека, постоянно отдающего распоряжения и привыкшего к полному подчинению своим приказам. – И поскольку я не намерен продолжать стоять здесь и дальше, не будете ли вы так любезны оторваться от двери и не приготовите ли для нас по чашечке чая?

Джозеф превозносил добродетели Кэти до небес, и Бруно никак не мог понять почему. Из этой девушки и слова клещами не вытащишь. Даже если Кэти и представляет собой высокоинтеллектуальную, блистательную личность, она приложила немало усилий, чтобы скрыть от него свои ценные качества. Бруно едва сдерживал нарастающее раздражение.

– Итак, – продолжил он уже на кухне, – пожалуйста, расскажите мне о случившемся, ничего не пропуская. – Он уселся на стул, наблюдая, как Кэти ставит чайник и достает из буфета чашки.

До чего странно оказаться здесь в отсутствие крестного, думал Бруно, испытывая дискомфорт.

Да, он ведет светскую жизнь, владеет квартирами в Париже, Лондоне, Нью-Йорке, но этот дом представлял основу его бытия, а крестный отец – неотъемлемую его часть. Мысль о том, что, возможно, старик болен гораздо серьезнее, чем кажется, что он даже может умереть, точила Бруно изнутри холодным страхом. Однако ему не приходило в голову проявить хоть немного снисходительности по отношению к девушке, хлопотавшей на кухне.

– Скажите мне в точности, что именно произошло?

– Я все рассказала вам по телефону вчера. – Кэти не поднимала головы, ощущая на себе его сверлящий взгляд.

– Вы не могли бы смотреть мне в лицо, когда я обращаюсь к вам? Невозможно вести диалог с человеком, разговаривающим с собственной чашкой!

– Он едва успел выпить чай… – Кэти, взглянув на Бруно, задрожала.

– Что?

– Я сказала, Джозеф едва успел выпить чай…

– Нет, – Бруно прервал ее нетерпеливым взмахом руки, – я имею в виду, что он принял с этим чаем? Может, что-нибудь способное вызвать сердечный приступ? И вполне ли они уверены, что это был сердечный приступ, а не, к примеру, пищевое отравление?