Словом, если дельце выгодное, виляй задом и не скули.

– Десять монет за вход, – объявил вышибала с многочисленными колечками в ушах, окинув их равнодушным взглядом.

Вживаясь в роль, Макс чуть было не состроил ему глазки, но решил, что дело того не стоит. Хлопать густо накрашенными накладными ресницами и само по себе тяжело, а этот парень ниже его ростом. И вообще, пес его знает, вдруг он примет аванс всерьез? Иди потом отбивайся от накачанного, как штангист, влюбленного идиота! В планы Макса на вечер такая разминка не входила. А если и входила, то с другим, чисто конкретным влюбленным идиотом. Эдвардс весил гораздо больше, но ему было шестьдесят, а его туша состояла из одного сала.

«Вот чем приходится зарабатывать на хлеб», – подумал Макс с глубоким вздохом.

Хинкл заплатил, и они вошли. Внутри было темно и дымно, пахло пивом и разгоряченными телами. Во всех углах торчали пластиковые пальмы, ди-джей запустил очередную песню, на крошечной танцплощадке посреди зала топтались пары: одни явно однополые – мужчина с мужчиной, женщина с женщиной, другие – хрен поймешь, кто с кем. На эстраде раздевалась под музыку блондинка с грудями, как баскетбольные мячи. Она как раз стягивала с себя трусики из золотой парчи, когда до Макса дошло, что она не женщина. Он в ужасе отвернулся и, приказав себе сосредоточиться на деле, принялся отыскивать в толпе клиента.

Кто-то ущипнул его за зад.

Он неожиданности Макс дернулся всем телом и едва удержался на высоких шпильках. Он покачнулся и чуть не упал, но ухватился за стол, обрел устойчивость и оглянулся. Велико было искушение выхватить миниатюрный «глок», удобно разместившийся в бюстгальтере типа «девятый вал».

– Эй, не лапай мою сучку! – осадил Хинкл какого-то типа в очках, похожего на бухгалтера.