Роуленд замер на пороге. Было ясно, что Колин, который час назад поговаривал о самоубийстве, сейчас в прекрасном настроении и сильно пьян. В половине второго ночи. За полтора часа отсутствия Роуленда он ухитрился развеселиться. Колин лежал на диване, вытянув длинные ноги к огню, светлые волосы были растрепаны, в руке он сжимал бутылку виски и улыбался лучезарной улыбкой.

– Ага, – произнес он заплетающимся языком. – Хорошая новость! Двойная хорошая новость. Какой же ты хитрец, Роуленд. Темная лошадка. До чего же прекрасна жизнь!

Роуленд воспринял это заявление с непоколебимым спокойствием. Он снял мокрые ботинки и налил себе виски из почти пустой бутылки. Потом он сел в уютное кресло у камина. Колин благодушно наблюдал за его действиями.

– Сейчас угадаю, – спокойно сказал Роуленд, заметив, что Колин вот-вот погрузится в нирвану или просто заснет. – Звонил Томас Корт. Или прислал факс. Ему понравился какой-нибудь дом?

– Еще как. Самый первый, который ты предложил. Тот, у моря… Он просто посмотрел в-в-в…

– Видеозапись?

– Ее самую. Вернее, их. И картинки. Нет, карточки.

– Снимки?

– Правильно, снимки. Ему очень понравилось. Безумно понравилось. Невероятно понравилось.

– Ну что ж, это действительно хорошая новость. Все твои проблемы разрешились. Великолепно.

– Ты настоящий друг, Роуленд, вот ты кто такой. Друг помогает в беде. – Колин начал проявлять признаки эмоционального возбуждения.

– Не думай об этом, – сказал Роуленд. – На твоем месте я не стал бы придавать этому такое значение. Ты уверен, что действительно хочешь допить эту бутылку?

Колин был уверен. Он сказал, что он умрет, если не допьет это виски. Он сказал, что он готов вступить в смертный бой со всяким, кто осмелится лишить его этого виски. Бой до победного конца.

Чтобы заявить о своих правах, он с трудом встал на ноги. Потом осторожно опустился обратно на диван. Некоторое время он подозрительно смотрел на Роуленда, затем, узнав его, вновь высказал мнение, что Роуленд темная лошадка.