Поуки зарылся носом в первую попавшуюся кучу сухих листьев, и Мишель остановилась, вскинув голову к звездному небу. Холодно. К ночи даже подморозило. Она щелкнула замком заколки, выпустив на свободу каскад золотистых кудрей. Так-то вот. Ей будет теплее, а Фрэнку, как увидит, станет жарко.
На темной улице Вязов не было ни души – лучшее время суток.
Погода вот только подкачала. Мишель любила эти минуты, когда оставалась одна, не считая, разумеется, компании Поуки.
Кокер рванул дальше, натягивая поводок, но внезапно затормозил. Ой-ой-ой! Соседи с обеих сторон, Шрайберы и Джойсы, закатывают скандалы, стоит песику задрать лапу вблизи их драгоценной недвижимости. От греха подальше Мишель дернула за поводок. Ее соседи, старожилы квартала, были довольно милы, но горячего дружелюбия никогда не проявляли.
Мишель, однако, любила и Джойсов, и Шрайберов, и всех прочих соседей – всех до единого. Ведь здесь был ее дом, сюда, на улицу Вязов, они с Фрэнком привезли из роддома обоих детей. Здесь Фрэнк научил дочку кататься на двухколесном велосипеде, а Фрэнки-младший однажды приморозился языком к тому самому фонарному столбу, которым в данную минуту сильно заинтересовался Поуки. Если и не друзья, то добрые знакомые жили на этой улице, растили детей и выгуливали собак.
В детстве у Мишель не было дома. Мама-официантка приносила с работы готовые ужины и упаковки пива, а отец вечно разрабатывал грандиозные проекты, каждый из которых заканчивался крахом, но требовал тем не менее многочасовых визитов в бары.
Мишель вздрогнула, словно кто-то прошелся по ее могиле. По логике жизни, счастье ей не светило, разве что в качестве компенсации за трудное начало. Родилась она в Бронксе – всего милях в двадцати-тридцати отсюда, но при этом в совершенно ином мире. Мать ее была ирландкой, уроженкой графства Корка, отец – из американо-ирландской семьи. Сын пожарника, он и сам пошел по той же части, но однажды явился на работу в той стадии, когда море по колено и огонь нипочем, нырнул в горящий дом и пропал навсегда под шестью этажами завалов.