Джастин обратился к Морган:

— Насколько я понимаю, Хатчинсон возражает против лыжного курорта.

— Он говорит, что лыжный курорт лишит город очарования, что будет приезжать чересчур много туристов. Это не так. Ходьба на лыжах будет ограничена, а курорт вообще в пяти милях от города. Кроме того, подъемники для лыжников будут открыты только зимой, — ответила Морган, еле заметно улыбаясь. — Это не означает, что мы не надеемся на летний пеший туризм и кемпинг. Мы должны думать о рабочих местах и деньгах, которые благодаря этому получит город.

В ее зеленых глазах Джастин заметил страстность и опять подумал о Морган — не как мэре… но как о женщине.

Заговорила Пейдж Кинан-Ларкин.

— Как я сказала, большинству городских жителей нравятся свежие планы Морган. — Пейдж посмотрела на часы и перевела взгляд на сестру. — Морган, извини, я записана на прием к врачу, но… если тебе нужно, чтобы я осталась…

— Нет! Иди и позаботься о моей племяннице. — Морган поцеловала сестру. — Отвези ее, Рид.

— Я так и собирался сделать. — Он обнял жену за плечи и повел к двери.

Из зала начали выходить и все остальные. Остались только Джастин и Морган.

— У вас славная большая семья.

— Не такая уж большая, но когда у Пейдж и Лии родятся дети, круг родственников станет шире.

Джастин завидовал их близости. Он вырос в большом доме со слугами, но о семье говорить не приходилось. Его отца, Маршалла Хиллиарда, никогда не бывало дома, а у матери вообще отсутствовали материнские чувства. Однажды она ушла насовсем, не взяв с собой десятилетнего сына.

— Это много для тех, у кого, как у нас с Лорен, есть только мы сами.

— А ваши родители?

— Мой отец никогда не был семьянином… а моя мать… она давно исчезла из моей жизни.