Клубы пыли поднимались в воздухе, беспокойный рев животных и вонь жженой плоти распространялись повсюду. Рафферти работал наравне со всеми, не пренебрегая никакой работой. Это его ранчо, его жизнь. Заниматься им трудно, это грязная работа, но он сделал ранчо прибыльным, тогда как другие потерпели крах. Он добился этого упорным трудом и решимостью. Не вытерпев такой жизни, его мать предпочла уйти. Конечно, в те времена ранчо намного уступало той империи, которую он создал сейчас. Отец Джона, и ранчо, не могли обеспечить ей ту жизнь, какую она хотела вести. Порой Рафферти чувствовал горькое удовлетворение, зная о теперешнем сожалении матери, которая поспешила бросить мужа и сына много лет назад. Он не испытывал к ней ненависти, не хотел тратить на это силы. Он просто не желал иметь с ней дело, равно как и с кем-либо из тех богатых, избалованных и никчемных людей, которых она называла своими друзьями.

Нэв Лютер закончил с последним теленком и встал, вытирая пот с лица рукавом рубашки, затем посмотрел на солнце и плывущее по небу черное облако, предвещавшее грозу.

- Ну вот, - проворчал он. – Надо бы успеть собраться, прежде чем эта штука разразиться проливным дождем.

Потом он взглянул на босса:

- Разве ты не собирался встретиться с этой девчонкой Кэбот сегодня?

Нэв был в сарае и слышал, как Рафферти говорил с Мишель. Бросив взгляд на часы, Рафферти чертыхнулся. Он совершенно забыл о ней, и не испытывал благодарности Нэву, что тот напомнил ему об этом. На свете было немного людей, которые раздражали его так же сильно, как Мишель Кэбот.