— Со своей тарелкой, надеюсь? — спросил Лоренцо. Она замерла, стоя спиной к нему. — Я предпочитаю не есть в одиночестве, — уточнил мужчина слегка насмешливым тоном.

— Я ем на кухне, — сказала она, не оборачиваясь.

— Тогда позвольте мне присоединиться к вам.

Эллери медленно повернулась:

— Чего именно вы от меня хотите, мистер де Люка?

— Разве дружественное отношение не является частью рекламного предложения «отдых в уик-энд»? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я стремлюсь вести себя дружелюбно и вместе с тем профессионально.

— А это, между прочим, как раз и будет профессионально, — произнес Лоренцо. — У меня к вам деловое предложение.

Эллери даже не попыталась скрыть свое неверие. Мысль о том, что этот богатый человек может иметь какое-то отношение к ней или к Мэддок-Манору, была абсолютно абсурдной.

— Вряд ли вы это серьезно…

Лоренцо улыбнулся:

— Вы всегда так реагируете на деловые предложения?

— Вы явно очень богатая и важная персона, — произнесла она с предельной откровенностью. — Не могу представить ни одного вашего делового предложения, которое могло бы касаться меня или усадьбы…

— Тогда вы ошибаетесь, — мягко произнес Лоренцо. — А мой завтрак остывает. — Он поднял тарелку. — Может быть, пойдем?

И Эллери сдалась. Она понимала, что у нее нет выбора. Лоренцо явно из тех мужчин, которые привыкли добиваться своего.

— Хорошо, — коротко ответила она и бросила через плечо: — Мы можем поесть на кухне.

Пока Эллери накладывала на свою тарелку яичницу и грибы, Лоренцо устроился за большим сосновым столом. Он обвел взглядом огромную комнату со старинным очагом такого размера, что в нем можно было бы зажарить быка, и ряд окон, через которые внутрь проникал бледный утренний солнечный свет.

— Я бы сказал, что здесь довольно уютно, — пробормотал Лоренцо, — а за этим столом могла усесться целая дюжина человек. Представляю, что когда-то, в лучшие времена этого дома, так и было. — Он улыбнулся. — И когда же это было?